В России с 2020 по 2024 год число зарегистрированных психических расстройств выросло примерно на двадцать процентов, а продажи антидепрессантов за последние годы увеличились в несколько раз. Отчасти это связывают с повышением осведомлённости о ментальном здоровье, но также и с чередой кризисов — пандемией, экономической нестабильностью и военным конфликтом. Однако инфраструктура психиатрической помощи в стране, по оценке независимых наблюдателей, безнадёжно устарела: треть больниц нуждается в полном переоборудовании. Журналистка издания «Ветер» Манижа Ибрагимова решила проверить это на себе: она вызвала скорую помощь во время приступа тревожности и попала в областную психиатрическую больницу «Богородское» в Ивановской области. Её репортаж, опубликован в Новой Газете.
«Богородское»: учреждение с полувековой историей и советским наследием
Ивановская областная клиническая психиатрическая больница «Богородское» расположена в одноимённом селе Ивановского района. Учреждение было открыто в 1965 году в бывших военных казармах и с тех пор практически не претерпело серьёзных изменений. Сегодня это крупный стационар, рассчитанный на 820 коек для взрослых и детей, а также дневной стационар на 426 мест. Однако масштаб не означает качество. По данным общественной наблюдательной комиссии, проводившей проверку в декабре 2024 года, техническое состояние помещений внутри отделений, кроме одного недавно отремонтированного корпуса, «оставляет желать лучшего»: стены и потолки обваливаются, сыпятся, местами покрыты грибком, окна не менялись с момента постройки здания. Кровати требуют замены на специальные для психоневрологических больных, не все пациенты обеспечены прикроватными тумбочками. В журналах жалоб и предложений последние записи датируются 2022 годом — пациенты либо не могут пожаловаться, либо их жалобы игнорируются.
Ещё более удручающая ситуация складывается в филиалах больницы. Уполномоченный по правам человека в Ивановской области в ходе проверки Шуйского филиала в 2022 году установил, что учреждение расположено в неприспособленном здании, которому более ста лет. Корпус морально и физически устарел, не отвечает современным противопожарным требованиям и санитарным нормам. Санитарные узлы не оборудованы поручнями для инвалидов, есть проблемы с обеспечением права пациентов на прогулки. При этом укомплектованность филиала сотрудниками составляла всего тридцать процентов.
Репортаж изнутри
Ибрагимова, у которой диагностировано генерализованное тревожное расстройство, попала в больницу после того, как у неё случился очередной приступ паники. Её поместили в третье острое отделение — для пациентов в тяжёлом состоянии. Сразу после поступления у неё забрали все личные вещи: паспорт, ключи, телефон и одежду, оставив только домашние тапочки, и выдали старый застиранный халат. Её определили в наблюдательную палату, куда помещают всех новоприбывших независимо от диагноза. В палате действовали особые правила: выходить без надобности запрещалось, личные вещи хранить было нельзя. Чтобы сходить в туалет, пациентки пользовались одним на всех ведром.
Во время приступа тошноты журналистка попыталась вызвать рвоту, чтобы облегчить состояние. Увидев это, сотрудники решили её зафиксировать. Сначала привязали руки и ноги, затем закрепили туловище — ткань протянули под обеими подмышками и сзади шеи. Когда она начала кричать и пыталась вырваться, в палату пришли несколько сотрудников, удерживали её всей сменой, а в какой-то момент прижали к лицу подушку. Сотрудники оскорбляли её, в том числе называли «черножопой». Привязанной она пролежала до следующего утра. Ей сделали укол феназепама, но легче не стало. От вязок у неё посинели руки, а запястья были стёрты в кровь — раны потом замазали зелёнкой.
В палате находилось пятнадцать человек. Справа от неё лежала привязанная Наташа — её зафиксировали за то, что она разговаривала по ночам и пыталась мыть полы в туалете. Слева лежала пожилая женщина, привязанная за туловище, которая почти всё время бредила. Напротив — четырнадцатилетняя Таня: вместе с другой пациенткой они пронесли в отделение лезвие и нанесли себе порезы, «чтобы заглушить душевную боль». Таню привязали за руки и ноги, и в таком положении она провела больше недели. Шестидесятипятилетняя Галина Фёдоровна жаловалась на сильную боль: у неё опухоль в кишечнике и цистит. Скорую помощь вызвал зять после очередной ссоры. У неё не было ни сменной одежды, ни тапочек, ни лекарств, которые она принимала постоянно. Восьмидесятишестилетняя Галина Николаевна, ветеран труда, попала в больницу, потому что дочь отправила её туда на время своего отъезда в Сочи.
Врач-психиатр Александр Данилин в беседе с изданием отметил: если в отделении размещают всех пациентов без разбора — подростков, пожилых людей с деменцией, пациентов с тревожными расстройствами и людей в остром психозе, — это говорит лишь о нежелании региональных властей считать психиатрию медициной вообще.
Устаревшие методы лечения
После возвращения симптомов Ибрагимовой назначили аминазин (хлорпромазин). Этот препарат был синтезирован во Франции в 1950 году и в 1952 году впервые применён в психиатрии для лечения психозов и тяжёлого возбуждения. Исследователи тогда называли его действие «искусственной гибернацией» и даже «химической лоботомией». Аминазин стал первым препаратом, который действительно подавлял психотическое возбуждение и тревогу.
Однако сегодня в странах Евросоюза аминазин практически перестали назначать из-за повышенной токсичности и большого количества побочных эффектов. В научной среде его называют «грязным» препаратом — так в психофармакологии обозначают лекарства, которые воздействуют сразу на множество рецепторов и вызывают тяжёлые побочные эффекты: тремор, резкое падение давления и дискинезию. В Европе и США после 1990-х годов старые типичные нейролептики вроде аминазина начали вытеснять более современными и безопасными аналогами.
По словам Данилина, практически все современные нейролептики — импортного производства и стоят очень дорого. Поэтому врачи часто назначают устаревшие отечественные препараты. Они могут быть смертельно опасны, особенно для пациентов старше шестидесяти лет. Длительный приём аминазина у пожилых повышает риск тяжёлых осложнений, особенно при деменции и заболеваниях сердца.
Финансирование: почему регионы экономят на психиатрии
Одна из ключевых причин плачевного состояния психиатрической помощи — система финансирования. В отличие от большинства других видов медицинской помощи, психиатрия финансируется преимущественно из бюджетов субъектов федерации, а не из фонда обязательного медицинского страхования. Это означает, что состояние психиатрической помощи напрямую зависит от решений региональных властей, которые в условиях экономической нестабильности и военного конфликта часто сокращают расходы на здравоохранение. В 2026 году это сделали около девятнадцати регионов.
Эксперты отмечают, что отсутствие федерального финансирования делает психиатрию «заложницей» местных бюджетов. В то время как в Москве в 2025 году начали оказывать бесплатную психолого-психотерапевтическую помощь ветеранам боевых действий, в большинстве регионов даже базовые потребностиформа связи живых организмов с внешним миром, источник их активности; внутренние сущностные силы организма, побуждающие его к осуществлению качественно определённых форм активности. стационаров остаются неудовлетворёнными.
Законодательные реформы
Правительство России несколько раз пыталось реформировать систему психиатрической помощи. В конце 2020 года был утверждён план мероприятий по её совершенствованию на 2020 — 2024 годы. В 2023 году приняли поправки в закон «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при её оказании» (Федеральный закон от 4 августа 2023 года № 465-ФЗ). Они должны были усилить защиту прав пациентов: закрепить право без цензуры направлять жалобы в суд и прокуратуру, конфиденциально общаться с родственниками и адвокатами, получать информацию о своём состоянии. Также был скорректирован порядок признания гражданина временно недееспособным и введена процедура ограничения прав пациента.
Однако, как показывает практика, принятие законов само по себе не решает проблему. Изменению системы мешает недостаток финансирования и сопротивление внутри профессионального сообщества. В регионах создаются комиссии по защите прав пациентов, но их работа часто остаётся формальной. Уполномоченный по правам человека Татьяна Москалькова в своём докладе 2023 года признала, что, несмотря на принимаемые государством меры, проблема соблюдения прав граждан с психическими расстройствами по-прежнему является «очень острой».
Доклад Москальковой
В ноябре 2023 года Москалькова представила специальный доклад «Соблюдение и защита прав граждан с психическими расстройствами». За период с 2020 по 2022 год в аппарат омбудсмена поступило 948 обращений о нарушениях прав граждан с психическими расстройствами. В докладе были подтверждены случаи грубого отношения медперсонала к пациентам, «повсеместная» нехватка лекарств, а также нарушения при недобровольной госпитализации и продлении срока лечения.
Москалькова указала на случаи «оказания на пациентов психологического давления для получения от них согласия на госпитализацию и лечение». Были выявлены нарушения материально-бытового обеспечения: закон требует выделять в палате минимум шесть квадратных метров жилой площади на одного человека, но это требование часто игнорируется. Принцип приватности не соблюдается даже в туалетах, что «нарушает достоинство личности». В медучреждениях не хватает обуви и одежды для пациентов, та, что есть, «зачастую сильно изношена, не по размеру», постельное бельё «ветхое, серого цвета». Пациенты лишены права пользоваться телефоном и проводить ежедневные прогулки.
Особое внимание в докладе уделено практике фиксации. Во многих стационарах применяются ограничительные меры и физическое стеснение в виде фиксации пациента при отсутствии установленных правил их применения. Аппарат омбудсмена подтверждает случаи обследования и лечения, «не соответствующего стандартам оказания медицинской помощи». Медперсонал (в основном средний и младший) унижает человеческое достоинство пациентов, неуважительно к ним относится, проявляет грубость.
Москалькова также отметила трудности с недостатком лекарственных средств, а также врачей-психиатров, психотерапевтов, судебных экспертов и квалифицированного среднего медицинского персонала. Она призвала органы государственной власти в субъектах федерации, Минздрав и Минтруд активизировать работу по улучшению материально-технической базы профильных медицинских организаций.
Психотерапевтическое отделение — другая реальность
После многократных просьб Ибрагимову перевели в психотерапевтическое отделение. Там действительно оказалось лучше: пластиковые окна, свежий ремонт, санитарная комната с биде, постоянный доступ к еде, которую приносили родственники. Порции в столовой были почти в два раза больше. В палатах разрешали пользоваться телефоном и беспроводными наушниками. Но даже там оставались свои правила и унижения: мыться по-прежнему разрешали только раз в неделю, в палатах были тараканы, а санитарки могли накричать за любую мелочь.
На первом же обходе Ибрагимова снова попросила выписать её. На этот раз ей не отказали, но сказали, что ещё неделю придётся ходить в дневной стационар. Уже в дневном стационаре она отказалась от дальнейшего лечения и решила продолжить его в частной клинике. В частной клинике ей подтвердили диагноз генерализованного тревожного расстройства и сказали, что её состояние не предполагает лечение в стационарных условиях.
Кадровые перестановки без системных изменений
В октябре 2025 года исполняющей обязанности руководителя больницы назначили тридцатипятилетнюю Ольгу Алексеевну Соколову, в прошлом — судебно-психиатрического эксперта и детского психиатра. На этой должности она сменила Илью Евгеньевича Вернидуба, психиатра-нарколога, который возглавлял «Богородское» последние одиннадцать лет. Пациентки отмечали, что ещё год назад в больнице было легче: разрешали чаще выходить курить, спокойно давали кипяток, а санитарки были менее жёсткими. Однако смена руководства, как показывает практика, не меняет системных проблем, уходящих корнями в финансирование, кадровый голод и устаревшие подходы к лечению.
Комментарии 0