В Литве судебная система поставила точку в деле, которое вызвало широкий общественный резонанс и обнажило глубинные противоречия между свободой слова, профессиональной этикой и трудовым правом. Решение Верховного суда Литвы по делу известного психиатра Александра Алексейчика-Киринова стало знаковым прецедентом, обозначившим четкую границу между публичным выражением личных убеждений и дисциплинарной ответственностью на рабочем месте. История, начавшаяся с увольнения 94-летнего врача из государственного центра психического здоровья, завершилась его полной юридической победой, однако породила больше вопросов, чем дала ответов, разделив профессиональное и политическое сообщество страны на два непримиримых лагеря.
Конфликт вокруг интервью о природе гомосексуальности
Отправной точкой многомесячных судебных тяжб стало интервью, которое Александр Алексейчик-Киринов дал еженедельнику «Šiaurės Atėnai» («Северные Афины»). Врач, проработавший в Вильнюсском городском центре психического здоровья (больница на улице Васарос) более 60 лет и являющийся основателем уникальной школы экзистенциальной терапии, высказал крайне консервативные взгляды на природу сексуальной ориентации. В беседе психиатр назвал гомосексуальность «извращением» и заявил, что продолжает помогать людям, желающим изменить свою ориентацию, рассматривая это состояние как патологию, требующую «исцеления».
Администрация медицинского учреждения, где Алексейчик-Киринов занимал должность заведующего отделением пограничных состояний, сочла эти заявления грубым нарушением трудовой дисциплины. Руководство утверждало, что публичные высказывания врача о возможности «конверсионной терапии» наносят непоправимый ущерб репутации больницы, противоречат современным научным стандартам и дискредитируют учреждение в глазах пациентов, включая представителей ЛГБТК+-сообщества. В ответ на критику сам психиатр, известный своей приверженностью православной традиции, остался непреклонен, подчеркнув, что его позиция базируется на многолетнем врачебном опыте и личных убеждениях.
Процедура важнее этики
В ходе судебных разбирательств выяснилось, что формальным поводом для увольнения стали не столько сами высказывания, сколько процедурные нарушения, допущенные руководством. Иск врача прошел несколько инстанций, и каждая из них вставала на сторону истца. Суды установили, что работодатель использовал предлог реорганизации отделения пограничных состояний для устранения неудобного специалиста, однако ключевым аргументом стало отсутствие доказанного факта дисциплинарного проступка.
Судьи указали, что высказывания врача, какими бы спорными и противоречащими этике они ни были, не были сделаны в рамках исполнения его должностных обязанностей и не относятся напрямую к его трудовой функции. Право работника на выражение личного мнения в публичном пространстве, если оно не связано напрямую с работой, защищено законом. В итоге Верховный суд Литвы подтвердил незаконность увольнения, обязав работодателя выплатить 94-летнему психиатру компенсацию за вынужденный прогул в размере десятков тысяч евро. Юридическое сообщество страны подчеркнуло, что это дело создало важный прецедент, разграничивающий понятия профессиональной этики и формального трудового права.
Профессиональное сообщество против «конверсионной терапии»
Несмотря на юридическую победу, профессиональная среда встретила позицию коллеги жесткой критикой. Литовская ассоциация психиатров и Союз психологов Литвы выступили с официальными заявлениями, в которых четко дистанцировались от взглядов Алексейчика-Киринова. Специалисты подчеркнули, что гомосексуальность была исключена из Международной классификации болезней еще в 1990 году и не рассматривается как психическое расстройство. Концепция конверсионной терапии официально признана неэффективной и потенциально вредной, поскольку исследования показывают, что попытки насильственного изменения ориентации приводят к повышению уровня суицидальности, депрессии и долгосрочным психологическим травмам.
Психолог Юлиана Лозовска, представляющая группу LGBTIAQ+ при Союзе психологов, раскритиковала высказывания врача, указав на то, что он продолжает патологизировать и унижать достоинство людей, смешивая понятия гомосексуальности и педофилии. По ее словам, подобные заявления несовместимы с клятвой Гиппократа и принципами гуманизма в современной медицине. Специалисты по биоэтике констатировали, что патологизация личных особенностей пациентов грубо нарушает современные принципы уважения к личности.
Политический резонанс и академическая свобода
Дело психиатра вышло далеко за рамки частного трудового спора, превратившись в дискуссию о праве специалиста на инакомыслие в условиях жесткой системы государственных институтов. На защиту доктора неожиданно встала политическая партия «Национальное объединение», усмотревшая в попытке увольнения проявление идеологической цензуры и вмешательство политики в медицину. Политики назвали процесс «охотой на ведьм» и попыткой «подавления академической свободы» под давлением западных либеральных стандартов.
В то же время леволиберальная часть общества и активисты ЛГБТК+-сообщества выразили разочарование решением суда, опасаясь, что оно может создать опасный прецедент, узаконивающий дискриминационные высказывания со стороны медицинских работников. Парадокс ситуации заключался в том, что судьи предпочли строго следовать буквальному смыслу Трудового кодекса, не поддаваясь общественному давлению и этическим спорам. Для литовского правосудия этот случай стал тестом на объективность, который показал, что процедурное право может защитить индивида даже в условиях острого морального конфликта с обществом.
Наследие школы экзистенциальной терапии и будущее врача
Александр Алексейчик-Киринов — фигура не просто публичная, но и культовая в профессиональных кругах постсоветского пространства. Созданный им метод «Интенсивная терапевтическая жизнь» (ИТЖ), который сам он часто именует православной психотерапией, опирается на личный авторитет врача, русскую философию (в частности, наследие Достоевского) и концепцию экзистенциализма. Для многих его учеников и последователей он остается «живым классиком», чьи методы, несмотря на обвинения в жесткости, позволяют достигать глубоких терапевтических эффектов.
Конфликт обнажил фундаментальные противоречия между старой школой психотерапии, где врач выступает носителем абсолютного морального авторитета, и новой системой, построенной на доказательных стандартах и строгом соблюдении протоколов. Сегодня, несмотря на формальное восстановление справедливости, фактическое возвращение 94-летнего психиатра к практике в государственном секторе остается под вопросом. По информации СМИ, Александр Алексейчик-Киринов продолжает свою деятельность в рамках частных институтов и семинаров, оставаясь одной из самых влиятельных и одновременно противоречивых фигур в интеллектуальной жизни Литвы.
Генеральный прокурор штата Вашингтон Ник Браун совместно с коллегами из 15 других штатов во вторник подал в федеральный суд ходатайство о принудительном исполнении ранее вынесенного судебного решения. Данное решение обязывало Министерство образования США прекратить незаконное прекращение финансирования школьных программ психического здоровья, одобренных Конгрессом.
В центре конфликта оказались две ключевые федеральные программы, призванные бороться с последствиями кризиса психического здоровья среди молодежи, усугубленного чередой трагических инцидентов в американских школах. Речь идет о Программе демонстрационных грантов для профессиональных специалистов в области психического здоровья (MHSP), созданной в 2018 году, и Программе грантов на школьные услуги в области психического здоровья (SBMH), запущенной в 2020 году. Обе инициативы были ответом законодателей на растущую потребность в психологической поддержке учеников и предполагали выделение многолетних грантов учебным заведениям и местным образовательным агентствам.
Суть нового витка противостояния
В апреле 2025 года Министерство образования уведомило грантополучателей о досрочном прекращении выплат, мотивируя это несоответствием проектов новым приоритетам администрации Дональда Трампа. Позже в ведомстве признали, что гранты были урезаны из-за их предполагаемой связи с идеями разнообразия, равенства и инклюзивности (DEI).
Это решение спровоцировало масштабный судебный иск. В июле 2025 года коалиция под руководством Ника Брауна оспорила действия ведомства в Окружном суде США по Западному округу Вашингтона. Уже в декабре 2025 года судья Кимберли Эвансон вынесла окончательное решение, признав действия Министерства образования незаконными и предписав восстановить финансирование. После того как ведомство проиграло апелляцию в Девятом окружном суде, районный суд установил жесткие дедлайны: принять новые решения по продолжению грантов до 2 марта, а выдать сами средства — до 5 марта.
Однако, по мнению истцов, Министерство образования пошло на хитрость, фактически проигнорировав дух и букву судебного предписания. В начале марта ведомство объявило о выделении средств лишь на первое полугодие 2026 бюджетного периода вместо положенного полного года. Такой шаг, как утверждается в новом ходатайстве, направлен на достижение того же результата, что и полная отмена грантов: он ставит под удар жизнеспособность проектов.
«Министерство образования фактически игнорирует суд и лишает детей и подростков Вашингтона той критически важной психологической поддержки, в которой они нуждаются и которая была им обещана», — заявил Ник Браун. «Федеральное правительство должно сделать то, что приказал суд и что предусмотрел Конгресс, — обеспечить необходимую помощь нашей молодежи, чтобы она могла процветать».
Без гарантии финансирования на весь учебный год школы и университеты не могут планировать бюджет на осенний семестр. Это приведет к потере аспирантов и ключевых сотрудников, а также сделает невозможным оказание непрерывных психологических услуг учащимся.
Новые бюрократические барьеры
В своем ходатайстве генпрокуроры приводят конкретные примеры того, как Министерство образования саботирует исполнение решения суда. В качестве «меры по снижению рисков» ведомство ввело ограничение на выплату средств лишь за шесть месяцев. Кроме того, ведомство вынуждает получателей грантов проходить через излишние бюрократические процедуры. В частности, от них требуют заполнения детализированных форм возмещения расходов, которые исторически применялись только к получателям, уличенным в нецелевом использовании средств. Также грантополучателей заставляют предоставлять бессмысленные отчеты об эффективности, хотя новые данные за столь короткий срок появиться не могли.
Более того, представители министерства прямо пригрозили не выделять оставшиеся шесть месяцев финансирования, необходимые для работы в следующем учебном году. Вся процедура продления грантов сопровождается пометкой «под протестом», что создает атмосферу правовой неопределенности.
Успех, который оказался под угрозой
Программы MHSP и SBMH, призванные привлечь в школы США дополнительно 14 тысяч специалистов (психологов, социальных работников и консультантов), уже продемонстрировали свою высокую эффективность. Согласно данным, представленным в суде, за первый год реализации программы охватили услугами почти 775 тысяч учащихся начальных и средних школ по всей стране. В школах с наибольшими потребностями был зафиксирован 50-процентный уровень снижения риска суицида, а также отмечено снижение прогулов и улучшение поведенческой статистики.
Усилия по найму и удержанию кадров также увенчались успехом: было нанято почти 1300 специалистов, при этом 95% из них остались на своих местах. Время ожидания помощи для учащихся сократилось на 80%. Однако теперь эти достижения находятся под угрозой из-за позиции федерального ведомства.
Хотя в декабре 2025 года Министерство образования выдало 65 новых грантов на сумму более 208 миллионов долларов, использовав для этого средства, предназначенные для сокращаемых программ, это не решает проблему уже действующих проектов, оставшихся без полноценного финансирования. Конгресс в своем февральском бюджете на 2026 финансовый год предусмотрел как минимум 164 миллиона долларов для этих двух инициатив, однако администрация продолжает возводить препятствия.
Помимо Ника Брауна, ходатайство поддержали генеральные прокуроры Калифорнии, Колорадо, Коннектикута, Делавэра, Иллинойса, Мэна, Мэриленда, Массачусетса, Мичигана, Нью-Мексико, Нью-Йорка, Невады, Орегона, Род-Айленда и Висконсина. Апелляция администрации на декабрьское решение судьи Эвансон все еще находится на рассмотрении, но новое ходатайство знаменует собой очередную, уже шестую по счету, юридическую победу коалиции штатов в этом затяжном споре.
Всего за несколько недель до публикации федерального бюджета Австралии профессиональное сообщество психиатров бьёт тревогу: система охраны психического здоровья перестала справляться с потоком пациентов. Новое общенациональное исследование, проведённое компанией Essential Research по заказу Королевского австралийского и новозеландского колледжа психиатров (RANZCP), показало беспрецедентный уровень обеспокоенности общества.
Согласно опубликованным данным, три из четырёх избирателей (77%) серьезно обеспокоены растущим дефицитом психиатров в стране. При этом 71% респондентов заявили, что существующая система психиатрической помощи не отвечает потребностям населения. Исследование, в котором приняли участие более тысячи человек, выявило критическое отношение к доступности и стоимости специализированной помощи: 66% опрошенных считают её труднодоступной, а 64% — непозволительно дорогой.
Президент колледжа RANZCP, доктор Астха Томар, комментируя результаты опроса, подчеркнула, что система здравоохранения переживает колоссальную нагрузку и во многих аспектах перестала быть эффективной. «На бумаге обеспеченность психиатрами в Австралии может выглядеть адекватно, но на практике слишком многие австралийцы ждут приёма непозволительно долго, едут за помощью за сотни километров или не могут получить её вовсе», — заявила доктор Томар. По её словам, это уже не просто вопрос нехватки кадров, а системная проблема распределения ресурсов и организации самой системы.
Нехватка кадров и моральное истощение врачей
В Австралии сегодня практикует около 4300 психиатров, что в среднем составляет примерно 16 специалистов на 100 тысяч человек. Этот показатель сопоставим со многими странами ОЭСР, однако средние цифры скрывают тревожную реальность. Распределение специалистов крайне неравномерно: в региональных и сельских районах наблюдается острый дефицит, в то время как в крупных городах специалисты сконцентрированы избыточно. Более того, за последнее десятилетие время ожидания психиатрической помощи выросло в разы — с двух недель до почти семи недель, что напрямую указывает на растущее давление на систему.
Доктор Томар отмечает, что последствия этого давления врачи наблюдают ежедневно. «Мы видим это в отделениях неотложной помощи, где люди в кризисном состоянии могут ждать обследования часами или даже сутками. Мы видим это в отношении молодых людей, где задержки с лечением позволяют болезни перерасти в острый кризис», — описывает она ситуацию. Особую озабоченность вызывает положение коренных народов — общин аборигенов и жителей островов Торресова пролива. Для них барьеры ещё выше: система зачастую не учитывает культурные особенности, а во многих удалённых районах психиатра просто нет физически.
Сложившаяся ситуация порождает ещё одну скрытую проблему — так называемый моральный дистресс среди самих врачей. Психиатры, получившие высокую квалификацию для оказания комплексной помощи людям со сложными ментальными расстройствами, вынуждены работать в условиях, которые эту помощь ограничивают: дефицит времени, разрозненные протоколы и нехватка ресурсов. «Это приводит к выгоранию и оттоку кадров из профессии. Если мы не решим эту проблему, мы рискуем потерять опытных специалистов из системы, которая и так уже находится под давлением», — предупреждает доктор Томар.
Психиатры требуют инвистиции от бюджета
В преддверии майского бюджета RANZCP выступает с конкретными предложениями, которые, по мнению колледжа, могут переломить ситуацию. Ключевой посыл заключается в том, что простое увеличение числа психиатров не решит проблему без изменения условий их работы. Необходимо строить систему, в которой специалисты смогут практиковать эффективно и устойчиво.
Основные меры, на которых настаивает колледж, включают целевое финансирование для подготовки кадров именно в тех регионах, где дефицит ощущается острее всего. Речь идёт о сумме почти в 23 миллиона австралийских долларов в течение двух лет на создание до 70 новых учебных позиций в сельской местности, обеспечение супервизии и развитие цифровой инфраструктуры. Это позволит готовить специалистов непосредственно для работы в регионах, где они наиболее нужны.
Вторым важнейшим направлением является привлечение молодых врачей в профессию и передача опыта от уходящего поколения. Около трети действующих психиатров приближаются к пенсионному возрасту, и без срочных мер преемственности кадровый голод усугубится катастрофически. На эти цели RANZCP просит выделить 2,14 миллиона долларов для продления программы Psychiatry Interest Forum до 2028 года. По прогнозам, без вмешательства в ближайшие два десятилетия дефицит психиатров в Австралии достигнет 20%.
Особое внимание в предвыборных требованиях уделяется детям и подросткам. Психиатры настаивают на ежегодном финансировании в размере 6 миллионов долларов для интеграции специалистов в работу Medicare Mental Health Kids Hubs — специализированных центров психического здоровья для детей. Раннее вмешательство, по мнению экспертов, — самый эффективный способ предотвратить развитие тяжёлых форм заболеваний во взрослом возрасте. Кроме того, колледж призывает расширить возможности для обучения психиатров в общественных клиниках и частных больницах, сделав систему более гибкой.
Контекст реформ
Требования психиатров подкреплены не только гуманитарными, но и экономическими аргументами. По оценкам Австралийской комиссии по производительности, экономический ущерб от последствий психических заболеваний достигает 220 миллиардов долларов ежегодно. При этом инвестиции в профилактику и раннее вмешательство, по некоторым данным, могут вернуть до четырёх долларов на каждый вложенный доллар.
Важно отметить, что проблема психического здоровья находится в центре общественной повестки на фоне других правительственных инициатив. Ранее премьер-министр Энтони Альбанезе анонсировал рекордное финансирование системы государственных больниц в размере 25 миллиардов дополнительных долларов и реформы, связанные с поддержкой детей с особенностями развития в рамках программы Thriving Kids. Параллельно с психиатрами свои предбюджетные предложения выдвигают и другие профессиональные объединения. Например, Австралийская ассоциация психологов (AAPi) настаивает на увеличении количества сессий по программе Better Access и повышении размера выплат по Medicare, чтобы сделать помощь реально доступной для людей с низким доходом.
Австралийское общество психологов (APS) также призывает к разработке национальной стратегии развития психологического персонала и расширению практики с упором на сельские районы. Эксперты сходятся во мнении, что без системного подхода и адекватного финансирования разрыв между потребностями населения и возможностями системы будет только нарастать. «Австралийцы ясно дали понять свои ожидания, — резюмирует доктор Томар. — Предстоящий федеральный бюджет — это возможность ответить на них значимыми действиями на системном уровне».
Важнейшее событие произошло в области охраны психического здоровья подрастающего поколения. Девятого марта 2026 года
Wissenschaftlicher Beirat Psychotherapie (WBP)
, выполняющий функции Научного консультативного совета по психотерапии в Германии, официально подтвердил научную состоятельность метода
EMDR для лечения детей и подростков. Это решение было закреплено в специальном дополнительном заключении, которое ознаменовало качественный сдвиг в терапевтической практике. Эксперты признали, что на сегодняшний день накоплено достаточное количество методологически выверенных исследований, доказывающих высокую эффективность этого подхода при работе с
посттравматическим стрессовым расстройством (ПТСР) у молодых пациентов.
Пересмотр статуса метода стал возможен благодаря динамичному развитию доказательной базы. По сравнению с предыдущим отчетом совета от марта 2025 года, ситуация заметно изменилась в лучшую сторону. Решающим фактором для экспертов стало появление третьей ключевой работы, которая неоспоримо подтвердила долгосрочную эффективность терапии. Критерием научного признания послужило доказательство того, что положительные результаты лечения сохраняются в течение как минимум шести месяцев после завершения сессий. Это подчеркивает стабильность изменений в психике ребенка и устойчивость метода к рецидивам симптоматики. Данный успех является результатом последовательных усилий ассоциации EMDRIA e.V. Deutschland, которая выступила инициатором повторной экспертизы.
Путь от теории к практике и социальному признанию
Метод EMDR уже давно перестал считаться экспериментальным в международном сообществе. Он включен в ключевые национальные и мировые клинические рекомендации как одна из наиболее эффективных
травмоадаптированных методик. Стоит отметить, что для взрослой аудитории в Германии этот метод получил научное одобрение еще в далеком 2006 году. Спустя несколько лет, в 2014 году, последовало признание со стороны
Объединенного федерального комитета (G-BA), что позволило включить терапию в систему обязательного медицинского страхования для взрослых пациентов с 2015 года. Теперь аналогичный путь предстоит пройти и в детском секторе, так как для оплаты счетов страховыми кассами требуется отдельная оценка социально-правового статуса метода именно для несовершеннолетних.
Особенность EMDR заключается в использовании
билатеральной стимуляции, которая помогает мозгу пациента «переварить» заблокированные травматичные воспоминания. В контексте работы с молодежью это особенно важно, так как психика в этом возрасте обладает высокой
нейропластичностью. Научное признание WBP подтверждает, что метод не просто маскирует симптомы, а способствует глубокой интеграции травматического опыта. Теперь, после решения совета, ожидается, что G-BA проведет собственную оценку, результатом которой должно стать полноценное возмещение расходов на лечение детей и подростков из средств государственных страховых фондов.
Значение для системы здравоохранения и пациентов
Признание EMDR на научном уровне в 2026 году открывает новые горизонты для специалистов, работающих в рамках
признанных методов психотерапии. До этого момента применение EMDR у детей часто ограничивалось частными практиками или требовало сложных процедур согласования. Теперь же база для его широкого внедрения официально подготовлена. Это решение критически важно для сокращения очередей на качественную травмотерапию, так как EMDR часто показывает более быстрые результаты по сравнению с классическими вербальными методами общения, что существенно снижает нагрузку на систему здравоохранения в долгосрочной перспективе.
Важно подчеркнуть, что работа с детьми требует особого подхода, и признание на уровне WBP гарантирует, что используемые протоколы соответствуют самым высоким стандартам безопасности. Исследования, ставшие фундаментом для этого решения, охватывали различные возрастные группы и учитывали специфику детского восприятия. Таким образом, Германия подтверждает свой статус страны с одной из самых строгих и в то же время прогрессивных систем отбора психотерапевтических методик, где во главу угла ставится
доказательная медицина. Следующим шагом станет бюрократическая процедура интеграции в страховую систему, что сделает передовую помощь доступной для каждой семьи, независимо от их финансового положения
В Перу завершился важный этап законодательного урегулирования в сфере психиатрической помощи. Постоянная комиссия Конгресса окончательно утвердила поправки к статье 25 Закона № 30947 «О психическом здоровье», разрешив тем самым правовую коллизию, возникшую после вето исполнительной власти. Решение, принятое в первом голосовании подавляющим большинством (90 голосов «за», 1 «против» и 1 воздержавшийся), а затем экстерном прошедшее вторую процедуру, закрепляет четкое разграничение компетенций между врачами и психологами в вопросах постановки диагноза.
Инициатива стала результатом длительной проработки четырёх законопроектов (№ 922, 2336, 3844 и 6052), направленных на уточнение роли психологов. Необходимость в этом возникла после того, как в январе 2025 года исполнительная власть вернула документ на доработку. Основная претензия заключалась в том, что первоначальный текст, по мнению правительства, недостаточно ясно отражал положения Закона о труде психолога (Закон № 28369), который прямо относит диагностику к компетенции этих специалистов в психосоциальной сфере.
Диагностика как комплексный процесс
Вице-президент Комиссии по здравоохранению и народонаселению Келли Порталатино (от партии «Перу Либре») представила окончательную редакцию документа, разъяснив позицию парламента. По её словам, главная задача заключалась не в том, чтобы оспорить право психолога на диагностику, а чтобы вписать это право в общую логику оказания помощи. «Комиссия считает необходимым подтвердить, что диагностика — это не изолированный акт, выполняемый одним специалистом, а комплексный процесс, в котором участвуют профессионалы в соответствии со своими трудовыми законами», — подчеркнула Порталатино.
Конгрессмен отметила, что итоговый текст преодолевает неопределённость, которая могла возникнуть в медицинских учреждениях. В новой редакции прямо указано, что диагностика проблем психического здоровья является интегральным процессом с участием различных специалистов. При этом для государственной системы здравоохранения сохранена ключевая роль врачей: диагноз в полном объёме ставят врачи-хирурги, специализирующиеся на психиатрии, семейной медицине, а также врачи общей практики (в зависимости от сложности клинического случая). Это разграничение, по словам Порталатино, исключает дублирование функций и несовместимые с общим законом о здравоохранении клинические действия.
Контекст и международные стандарты
Принятие данной нормы происходит на фоне активного реформирования всей системы ментального здоровья в Перу. Так, в июле 2025 года был утверждён план «Salud Mental en tu Cole» на 2025-2026 годы, направленный на усиление помощи в образовательных учреждениях. Новый закон призван гармонизировать растущую сеть услуг с кадровыми ресурсами. Ранее, в 2022 году, группа конгрессистов во главе с Херманом Такури Вальдивией уже инициировала проекты, настаивая на признании «определяющей роли психологов» в постпандемийный период.
Утверждённая норма фактически приближает перуанское законодательство к стандартам, принятым в других странах региона. Например, в Испании функционирует строгая система резидентуры PIR (Psychologist Internal Resident), а в Чили и Колумбии клиническая практика требует подтверждённой послевузовской специализации. Однако эксперты обращают внимание на риски: если требование к специализации будет введено без государственной поддержки, это может создать экономические барьеры для специалистов из регионов и привести к коммерциализации образовательных программ, когда дипломы покупаются, а не подтверждаются реальными навыками. В связи с этим особую важность приобретает дальнейшая конкретизация понятия «специализация» в подзаконных актах Министерства здравоохранения.
Что меняется на практике
Принятый документ вносит юридическую определённость в работу Центров психического здоровья и больниц общего профиля. Отныне психолог официально признаётся полноправным участником диагностического процесса в рамках мультидисциплинарной команды. Однако окончательное интегральное заключение по случаям, требующим медицинского вмешательства, остаётся за врачами, что соответствует мировой практике, где именно психиатр несёт ответственность за общий план лечения, включая фармакотерапию.
Как отметила Келли Порталатино в своём выступлении, такое решение обеспечивает «юридическую точность и предотвращает ошибочные толкования в медицинских учреждениях, уважая роль многопрофильной команды». Это особенно важно для пациентов, которые теперь могут получать более скоординированную помощь: психолог работает с эмоциональным состоянием и поведением, а психиатр — с медицинской составляющей расстройства.
Окончательное утверждение документа в Конгрессе открывает путь для его публикации и вступления в силу. Дальнейшее развитие событий будет зависеть от того, насколько точно Министерство здравоохранения Перу пропишет критерии специализации для психологов, желающих работать в клинической сфере, и создаст ли оно условия для доступного послевузовского образования.
Министерство здравоохранения, труда и социального обеспечения Японии объявило о начале ежегодного «Месяца усиленных мер по предотвращению самоубийств», который традиционно проходит в марте. В этом году кампания приобретает особое значение на фоне публикации предварительных статистических данных, которые рисуют сложную и неоднозначную картину.
Согласно обнародованным 29 января 2026 года цифрам, общее число самоубийств в стране в 2025 году составило 19 097 человек. Этот показатель исторический минимум — впервые с 1978 года, когда начался сбор подобной статистики, количество суицидов опустилось ниже отметки в 20 000 человек. По сравнению с предыдущим годом, снижение составило 1223 случая. Такая динамика позволяет говорить об определённых успехах в области профилактики среди взрослого населения.
На фоне общего снижения резко контрастирует ситуация в детской и подростковой среде, которая вызывает серьёзную тревогу у специалистов. Число самоубийств среди учащихся начальных, средних школ и старшеклассников (возрастная группа, соответствующая японской системе образования «сё-тю-ко») достигло 532 человек. Это на три случая превышает показатель 2024 года.
Анализ трагедий среди несовершеннолетних показывает, что наиболее уязвимой группой являются старшеклассники — на их долю пришлось 352 случая. Среди погибших школьников 277 девочек и 255 мальчиков, что свидетельствует о росте суицидального риска среди девушек-подростков, особенно заметном после пандемии коронавируса.
Министерство здравоохранения, труда и социального обеспечения, а также специалисты в области психического здоровья называют ключевые факторы, толкающие молодых людей на этот шаг. Основной причиной считаются проблемы со здоровьем, включая психические расстройства, среди которых особо выделяется депрессия — она фигурирует в 126 случая . Второй по значимости причиной являются трудности, связанные с учебой (проблемы с успеваемостью, неопределенность с выбором будущей карьеры), а третьей — сложные отношения в семье. Эксперты подчеркивают, что суицид редко бывает следствием какой-то одной проблемы, чаще это результат наложения сразу нескольких негативных факторов.
Япония остается единственной страной «Большой семерки» (G7), где самоубийство является основной причиной смерти среди молодых людей в возрасте от 10 до 29 лет. Осознавая всю глубину проблемы, правительство Японии еще в 2023 году запустило «Экстренный план усиления мер по предотвращению самоубийств среди детей». Среди мер, предусмотренных этим планом, — создание специальных кризисных команд для работы в школах, усиление работы психологических служб и поддержка детей, уже совершавших попытки суицида.
Именно продолжению этой работы и посвящен стартующий «Месяц усиленных мер». Его цели выходят далеко за рамки простого информирования. В течение марта по всей стране будет усилена работа телефонов доверия и консультационных онлайн-платформ в социальных сетях (SNS). Это критически важный шаг, так как современные подростки часто ищут поддержку именно в цифровой среде.
Особый акцент в информационной кампании этого года будет сделан на людях среднего и пожилого возраста. Для них подготовлены специальные плакаты и видеоролики, призывающие не замыкаться в себе и обращаться за помощью. Эта целевая группа выбрана не случайно: традиционно именно мужчины среднего возраста в Японии входят в группу высокого риска из-за финансовых проблем, долгов и стресса на работе, что в японском обществе даже получило название «кароси» (смерть от переработки).
Ведомство настоятельно просит журналистов проявлять максимальную ответственность и следовать рекомендациям, разработанным Всемирной организацией здравоохранения (ВОЗ . Речь идёт о так называемом «эффекте Вертера» — феномене, при котором широкое и подробное освещение самоубийств, особенно знаменитостей, может спровоцировать подражательные действия. Именно поэтому существуют специальные руководства, подробно описывающие, как следует и как категорически нельзя освещать такие трагедии, чтобы не навредить, а помочь обществу.
В русле рекомендаций ВОЗ, журналистам предлагается не фокусироваться на деталях и методах, а делать упор на истории преодоления кризиса и на то, где и как можно получить квалифицированную помощь. Как показывают исследования, ответственный подход к освещению темы суицида может не только предотвратить новые трагедии, но и подтолкнуть людей, находящихся в тяжелой ситуации, к обращению за поддержкой.
В рамках месячника к работе активно подключатся и местные власти. Например, администрация города Иокогама планирует проводить специальные семинары для сотрудников компаний, чтобы они могли вовремя заметить признаки кризисного состояния у коллег. Там же запущен портал «привратников» (Gatekeepers) под названием «TSUMUGI», где можно найти полезную информацию о том, как поддержать близкого человека в трудную минуту. В префектуре Сидзуока запланированы уличные акции в крупных торговых центрах и информационные стенды в административных зданиях, где каждый желающий сможет получить информационные материалы о службах поддержки.
Основная задача кампании — напомнить, что из любой, даже самой тяжелой ситуации есть выход, и рядом всегда есть те, кто готов выслушать и помочь.
13 марта 2026 года в системе обеспечения законодательной деятельности Государственной Думы опубликован официальный отзыв на законопроект «Новых людей» № 1159202-8 «О психологической помощи и психологической поддержке в Российской Федерации». Правовое управление нижней палаты парламента признало документ соответствующим Конституции Российской Федерации и Регламенту Государственной Думы, что открывает путь к его рассмотрению в первом чтении. Однако вокруг самой концепции законопроекта, внесенного фракцией «Новые люди», разгорелась острая профессиональная дискуссия, обнажившая фундаментальные разногласия в психологическом сообществе.
Третья попытка законодательного регулирования
Законопроект, внесенный 24 февраля 2026 года группой депутатов фракции «Новые люди» во главе с Сарданой Авксентьевой, стал уже третьей законодательной инициативой в этой сфере за последние полтора года. Ранее, 11 февраля, в Госдуму была внесена доработанная редакция документа от депутатов КПРФ под руководством Н.А. Останиной, которая предусматривала более жесткое государственное регулирование с обязательным требованием трехлетнего стажа в государственных учреждениях для частнопрактикующих психологов. Тот законопроект подвергся критике как со стороны профессионального сообщества, так и со стороны профильных комитетов и правительства. Против него выступили представители СРО «Союз практических психологов» и независимые специалисты, указывавшие на дискриминационный характер норм и риск исключения из профессии почти половины действующих психологов, получивших образование через профессиональную переподготовку.
Инициатива «Новых людей» предлагает принципиально иную модель регулирования — не государственный контроль, а систему саморегулирования. Ключевым нововведением становится разделение понятий «психологическая помощь» и «психологическая поддержка». Психологическая помощь, согласно тексту, является прерогативой специалистов с высшим профильным образованием. Психологическая поддержка определяется как деятельность по стабилизации эмоционального состояния человека в трудной жизненной ситуации без глубокого терапевтического вмешательства. Эту деятельность смогут осуществлять лица, прошедшие обучение объемом не менее 250 академических часов, но они не вправе называть себя психологами.
Дискуссия в профессиональном сообществе
Именно это разграничение вызвало наиболее острую реакцию профессионального сообщества. 4 марта СРО «Союз практических психологов» опубликовал развернутый комментарий, подписанный ведущими специалистами: Л.А. Кононенко, Г.Л. Будинайте, Д.С. Дроздовым, Е.В. Лопухиной, И.Ю. Хамитовой, Б.Ю. Шапиро, а также членами Этического комитета А.Я. Варга, Г.И. Кочергиной, В.В. Семёновым, Т.В. Якимовой и другими авторитетными экспертами. В документе выражена серьезная обеспокоенность тем, что введение юридически непрописанного вида деятельности «психологическая поддержка» создает правовую лазейку для людей без профессионального образования. Авторы обращения указывают на отсутствие четких критериев, позволяющих отличить поддержку от консультирования: если человек без диплома будет оказывать «поддержку», но по сути заниматься психологической практикой, последствия для клиента могут быть плачевными, а привлечь такого специалиста к ответственности окажется затруднительно из-за размытости формулировок.
Особое внимание в обращении уделяется статусу «лиц, оказывающих психологическую поддержку». В законопроекте отсутствует четкое наименование этого статуса, неясно, как официально будет называться этот специалист и будет ли создан отдельный реестр. Эксперты указывают, что возложение контроля за такими специалистами на СРО, созданные профессионалами с высшим образованием, внутренне противоречиво и создает для организаций неоправданные репутационные риски. В документе подчеркивается, что формально вида профессиональной деятельности «психологическая поддержка» не существует, а значит, необходима его содержательная проработка с определением квалификационных требований и образовательного стандарта.
Ответ разработчиков законопроекта
5 марта последовал развернутый ответ от члена рабочей группы, доктора психологических наук, профессора МГУ имени М.В. Ломоносова Тахира Базарова. В своей публикации он подробно разъяснил логику разработчиков. По словам Базарова, идея включить понятие «психологическая поддержка» возникла в ходе широкой дискуссии, когда стало очевидно, что исключение из правового поля людей, уже сегодня приносящих пользу нуждающимся, приведет лишь к нелегальной практике без всяких правил и ответственности.
Базаров подчеркнул, что психологическая поддержка в понимании авторов законопроекта — это деятельность по стабилизации эмоционального состояния человека в трудной жизненной ситуации, работа «здесь и сейчас», не предполагающая глубинного анализа и психотерапии. В статье 2 законопроекта проводится жесткая граница: психологическая помощь требует профессионального образования, психологическая поддержка может осуществляться лицами с обучением не менее 250 часов. При этом статья 15 прямо запрещает специалистам по поддержке называть себя психологами. В случае превышения полномочий и попыток «ставить диагнозы» или «лечить» их деятельность автоматически перестает быть поддержкой и подпадает под статью 14 как незаконная психологическая помощь.
Относительно опасений о непрофессионализме Базаров указал, что закон требует от «поддерживающих» прохождения обучения объемом 250 академических часов, что подтверждает их квалификацию. Механизм ответственности встроен в статью 15 через ассоциированное членство в саморегулируемых организациях: вступая в СРО, специалист по поддержке письменно обязуется соблюдать профессиональную этику, а в случае нарушения СРО имеет право исключить его. Если «поддерживающий» причиняет вред клиенту, его деятельность квалифицируется как незаконная, и он несет ответственность на общих основаниях.
Базаров также отметил, что исключение таких помощников из правового поля приведет к гигантскому дефициту помощи, поскольку дипломированных психологов на всех нуждающихся физически не хватит, и помощь неизбежно уйдет в подполье, где будет оказываться вообще без всяких правил. Закон, по его словам, призван признать реальность: существуют врачи, фельдшеры и санитары, у каждого свои задачи, методы и уровень ответственности, прописанные в статьях 2, 14 и 15 законопроекта.
Новый виток дискуссии: нужны четкие стандарты
Однако профессиональное сообщество не сочло эти аргументы исчерпывающими. В своем «Отклике на ответ разработчиков», опубликованном вскоре после обращения Базарова, члены правления СРО «Союз практических психологов» указали на концептуальную уязвимость предложенной модели. Эксперты настаивают: для деятельности в кризисных ситуациях также нужны утвержденные алгоритмы и стандарты. В обращении подчеркивается, что цель поддержки — не терапия, а помощь в удовлетворении базовых потребностей (безопасность, еда, тепло), эмоциональная поддержка через присутствие и активное слушание, а также «маршрутизация» — соединение с близкими и профильными службами. Для этой категории специалистов должны быть разработаны отдельный Этический кодекс, стандартизованные протоколы, программы профессиональной подготовки, а также стандарт информирования получателя помощи, который должен четко понимать, что с ним работает не-психолог.
Кроме того, в отклике поднимается вопрос об ответственности СРО: должны ли они нести административную и репутационную ответственность за действия «ассоциированных членов», не являющихся психологами? Законопроект эти вопросы не регулирует, что создает риск дискредитации идеи саморегулирования. Авторы обращения настаивают, что любые новые формы деятельности должны встраиваться в систему регулирования с предельной четкостью.
Политический контекст и перспективы
Положительное заключение Правового управления Госдумы от 13 марта переводит дискуссию в практическую плоскость. Теперь документ ожидают отзывы профильных комитетов — по охране здоровья, по защите семьи, по труду и социальной политике. Именно на этой стадии предстоит оценить, насколько обоснованы опасения «Союза практических психологов» и потребуется ли серьезная доработка текста ко второму чтению.
Показательно, что разработчики демонстрируют готовность к диалогу. 12 марта Сардана Авксентьева провела встречу рабочей группы, поблагодарив за участие экспертов, среди которых были Анна Губанова (главный редактор «Психологической газеты»), Семен Есельсон (вице-президент Общероссийской профессиональной психотерапевтической лиги), Анна Данилова, Наталия Инина и другие. «Мы не прощаемся», — заявила депутат, пообещав представить итоги работы на Саммите психологов в Санкт-Петербурге. Эта встреча, по сути, станет площадкой для финальной сверки позиций перед первым чтением.
Таким образом, судьба законопроекта сегодня зависит от способности законодателей и профессионального сообщества найти компромисс между двумя ценностями: доступностью психологической помощи для широких слоев населения и защитой граждан от непрофессионализма. Сможет ли предложенная модель саморегулирования с ее двухуровневой системой стать тем самым мостом, или же опасения скептиков о легализации «псевдопсихологов» оправдаются — ответ на этот вопрос предстоит найти уже в ближайшие месяцы.
В Германии разгорается острый конфликт между профессиональным сообществом психотерапевтов и крупнейшими страховщиками страны. Оценочный комитет (Bewertungsausschuss), действующий под эгидой Головного объединения больничных касс (GKV-SV), принял решение о сокращении базовой стоимости амбулаторной психотерапевтической помощи на 4,5%, начиная с 1 апреля 2026 года. Одновременно с этим структурные надбавки для практик были повышены на 14,25%. Это решение вызвало волну возмущения в профессиональной среде, которая намерена оспорить его как в судебном, так и в административном порядке.
Фатальный сигнал на фоне растущего спроса
Профессиональное сообщество, включая Немецкую ассоциацию психотерапевтов (DPtV), назвало это решение «фатальным сигналом». По их мнению, снижение финансирования происходит в самый неподходящий момент, когда система здравоохранения и так с трудом справляется с наплывом пациентов. Согласно данным, опубликованным в Deutsche Ärzteblatt, исходное предложение страховщиков было ещё более радикальным — они настаивали на сокращении на 10%. Однако в итоговых переговорах цифра была скорректирована. Тем не менее, даже 4,5-процентное сокращение, по мнению терапевтов, нанесёт удар по доступности помощи.
«Снижать оплату труда в ситуации, когда спрос на психотерапию бьёт рекорды, — с профессиональной точки зрения нонсенс, а с точки зрения политики здравоохранения — шаг назад», — говорится в заявлении DPtV. Статистика подтверждает эти опасения: согласно данным Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), с 2021 года доля немцев с нелеченными психическими проблемами выросла более чем вдвое — с 4% до 10%.
«Rasenmähermethode» против требований закона
В ходе заседаний Оценочного комитета Кассовая ассоциация врачей обязательного медицинского страхования (KBV) выступила категорически против урезания ставок. Председатель правления KBV Андреас Гассен (Andreas Gassen) раскритиковал подход страховщиков, назвав его «методом газонокосилки» (Rasenmähermethode), подразумевая, что сокращения проводятся без учёта реальных потребностей пациентов и особенностей специальности. «К сожалению, это уже стало дурной привычкой GKV-SV — просто пытаться проводить массовые сокращения, будь то у врачей общей практики, специалистов или теперь у психотерапевтов».
В свою очередь, страховщики объясняют свои действия требованиями закона и экономической эффективностью. Представители GKV-SV заявили, что проверка обоснованности оплаты психотерапевтических услуг — это ежегодная рутинная процедура. Они утверждают, что оплата труда психотерапевтов росла непропорционально быстро по сравнению с другими врачебными группами. Приводятся данные, что с 2013 года гонорары психотерапевтов выросли на 52%, в то время как у остальных врачебных специальностей — только на 33%. По логике касс, это позволяет им теперь требовать корректировки в сторону уменьшения.
Реакция профессионалов и политиков
Психотерапевтическое сообщество встретило новость с негодованием. Дитер Адлер (Dieter Adler), председатель правления Немецкой психотерапевтической сети (DPNW), назвал это решение «безответственным» и подчеркнул, что оно было принято «за счёт психически больных людей». Он также обратил внимание на макроэкономический контекст: совокупная инфляция в Германии за 2022–2024 годы составила около 16%, и для сохранения покупательной способности 2021 года требовалось бы повышение гонораров, а не их снижение.
К критикам присоединились и политики. Эвелин Шёц (Evelyn Schötz), представитель фракции Левых в Бундестаге по вопросам сестринского удела и психического здоровья, заявила, что такой подход игнорирует реальность, в которой живут пациенты. По её словам, сокращение финансирования усугубит и без того критическую ситуацию с длительным ожиданием приёма и будет вынуждать терапевтов отдавать предпочтение частным пациентам, чтобы компенсировать потерю дохода.
Юридическое обжалование и обращение в Минздрав
Несмотря на то, что формально решение уже принято, борьба вокруг него только начинается. В своем обращении к коллегам DPtV подчеркивает, что не намерена мириться с таким положением дел. В настоящее время ассоциация изучает все правовые возможности для оспаривания этого решения. Одним из ключевых направлений станет обращение в Федеральное министерство здравоохранения (BMG), которое осуществляет надзор за законностью действий Оценочного комитета.
Параллельно с этим, как сообщает профессиональный портал немецкого общества поведенческой психотерапии DGVT-BV, обсуждается возможность подачи индивидуальных и коллективных исков против нового порядка оплаты. Юристы, сотрудничающие с профсоюзами, уже готовят аргументацию, основанную на нарушении принципа «адекватной оплаты», закреплённого в законодательстве. Представители психотерапевтических палат ряда федеральных земель, например Нижней Саксонии и Гессена, выразили солидарность с коллегами и поддерживают их в намерении отстаивать свои права, указывая, что сокращение доходов сделает профессию непривлекательной для новых кадров и приведёт к дефициту специалистов.
Таким образом, хотя формально новые ставки вступят в силу с 1 апреля 2026 года, финальная точка в этом споре будет поставлена, скорее всего, не раньше, чем через несколько месяцев судебных разбирательств и политических дебатов.
На канадском острове Принца Эдуарда разгорается конфликт вокруг планов перемещения единственного в провинции детского и юношеского психиатрического отделения. Медицинские работники и их профсоюз открыто выступили против решения властей, которое, по их мнению, подвергает риску самую уязвимую категорию пациентов. Планируется, что отделение, которое сейчас находится на базе больницы Хиллсборо (Hillsborough Hospital) в Шарлоттауне, будет перемещено в помещение по соседству с отделением неотложной психиатрической помощи для взрослых в главной больнице провинции — Куин Элизабет Хоспитал (Queen Elizabeth Hospital, QEH). Это временная мера, которая должна действовать до открытия нового специализированного кампуса для лечения зависимостей и ментальных расстройств, запланированного на 2028 год.
Камень преткновения
Президент Профсоюза работников госсектора острова Принца Эдуарда (UPSE) Карен Джексон передала обеспокоенность своих членов, работающих в отделении для детей и подростков от 6 до 17 лет. Ключевым камнем преткновения стала не только психологическая несовместимость соседства детей и взрослых с тяжелыми ментальными нарушениями, но и сугубо практические, инфраструктурные проблемы. В письме, направленном в профсоюз сотрудниками отделения, описываются «глубочайшие опасения» по поводу физической и психологической безопасности. Медсестры и психологи указывают на то, что в новом помещении детям и взрослым, возможно, придется пользоваться общими санитарными узлами — туалетами и душевыми. Такое соседство, по мнению персонала, несет в себе высокий потенциал травматизации несовершеннолетних пациентов.
«Наши работники на передовой доставляют услуги. Они лучше всех знают программы и не стали бы поднимать эти вопросы, если бы не считали их чрезвычайно серьезными», — подчеркнула Карен Джексон. Она добавила, что это единственное подобное учреждение на острове, обслуживающее крайне уязвимую группу населения, а значит, его работа должна быть приоритетом для правительства.
В обращении сотрудников подчеркивается, что новое расположение «повысит вероятность эмоциональной и поведенческой дисрегуляции пациентов», что может привести к физическому вреду как для самих детей, так и для персонала. Медики особенно обеспокоены тем, что юные пациенты станут невольными свидетелями пугающих сцен или выкриков взрослых, находящихся в кризисном состоянии. Сотрудники психиатрического отделения неотложной помощи уже сообщили коллегам, что шум от взрослых пациентов может длиться часами и быть очень интенсивным. В отличие от медперсонала, который после смены может покинуть это место, дети, госпитализированные в новое отделение, будут лишены такой возможности.
По словам Джексон, ситуация настолько серьезна, что некоторые опытные сотрудники, работающие в отделении более 20 лет, заявили о возможном увольнении, если переезд в QEH состоится. «Мы не можем позволить себе потерять и этих ценных работников», — резюмировала она, напомнив о кадровом кризисе в системе здравоохранения.
Позиция властей:
В ответ на критику Health P.E.I. выступила с официальным заявлением, в котором заверила общественность в своей приверженности безопасной и качественной психиатрической помощи молодежи. Представители ведомства утверждают, что новое отделение будет полностью изолировано от взрослого и они «не будут иметь общих зон видимости или помещений для пациентов». В описании властей новое пространство характеризуется как «светлое, современное и спроектированное для повышения безопасности» как пациентов, так и сотрудников. Отмечается, что, хоть новая площадь и будет меньше прежней, в отделении предусмотрена комната для встреч с семьей, а также доступ к другим помещениям больницы. Также обещано, что для пациентов организуют доступ к открытым пространствам и многопрофильную зону для отдыха.
В Health P.E.I. настаивают на том, что планы переезда разрабатывались с учетом мнения сотрудников, которое «учитывалось на протяжении всего процесса».
Несоответствие заявленного и реальности
Однако, по данным независимых СМИ, таких как SaltWire, сотрудники отделения оспаривают заявления властей. Они подчеркивают, что новое помещение (бывшее отделение краткосрочного пребывания для взрослых) не только меньше по размеру, но и не имеет офисных пространств для персонала. Это создает дополнительные риски при работе с пациентами в состоянии кризиса. Более того, по словам персонала, в текущих планах отсутствует прямой доступ к улице и нет никаких гарантий наличия игровой или рекреационной зоны, что является ключевым элементом терапии для детей. «Описание на сайте провинции не соответствует реальным планам», — цитирует издание письмо персонала, отмечая, что маленькие палаты и общие душевые серьезно ограничат приватность юных пациентов.
Ситуация осложняется и тем, что, несмотря на запросы журналистов к руководству отдела психического здоровья и зависимостей, ни глава ведомства, ни его представители не дали интервью и не ответили на конкретные вопросы по существу.
В преддверии Международного женского дня нижегородская Автономная некоммерческая организация «Служба защиты прав» обнародовала результаты масштабного анализа обращений, поступавших от женщин, проживающих в психоневрологических интернатах (ПНИ) и психиатрических стационарах. С 2021 года специалистами было изучено порядка 9000 тысяч заявок от женщин, а также проведены личные беседы с проживающими в учреждениях, чтобы понять, в каких сферах жизни им наиболее необходима поддержка. Выводы оказались неутешительными: за стенами закрытых учреждений систематически нарушаются базовые права, а сами женщины зачастую лишены даже возможности заявить о своих нуждах.
Анализ показал, что из общего числа обращений (более 21 тысячи) лишь треть поступила от женщин. В организации отмечают, что мир российских ПНИ остается крайне закрытым, и мужчины в нем чувствуют себя увереннее. Согласно наблюдениям правозащитников, это объясняется как разницей в физической силе, так и особой зависимой позицией девушек. За годы жизни в интернате они привыкают к тому, что нужно быть тише, ведь заступиться за них зачастую некому. Позитивные изменения пока наблюдаются лишь в Нижегородской области, где к работе учреждений активнее подключаются волонтеры и правозащитники, создавая более доверительную атмосферу. «Служба защиты прав», созданная в 2021 году по инициативе правительства Нижегородской области и проекта Народного фронта «Регион заботы», является первой и единственной организацией в России, деятельность которой не зависит от профильных министерств.
Главные проблемы глазами женщин
Самым частым нарушением (2412 обращений) стало право на информацию и квалифицированную юридическую помощь. Женщины зачастую не знают, какие выплаты им положены, как получить психологическую поддержку или восстановить свою дееспособность. В материалах организации приводится история Анны из Кузьмиярского ПНИ: «Я узнала о том, что меня лишили дееспособности, когда я уже попала в интернат. Мне тогда было 18 лет. Мне даже не объяснили, что это и для чего нужно». Сейчас, в 28 лет, при поддержке сотрудников ПНИ и юриста службы она смогла восстановить частичную дееспособность и строит планы на самостоятельную жизнь.
На втором месте (736 обращений) находится право на получение медицинской помощи. Многие интернаты расположены вдали от крупных медицинских центров, а женщинам с психиатрическими диагнозами нередко отказывают в приеме в обычных больницах. Согласно законодательству, принудительная госпитализация возможна лишь в исключительных случаях: при непосредственной опасности человека для себя или окружающих, его беспомощности или существенном вреде здоровью вследствие ухудшения психического состояния. Однако на практике администрация интерната может отказаться госпитализировать женщину в обычную больницу, опасаясь за сохранность ее личных вещей, которые некому будет охранять.
Желание сменить учреждение, чтобы быть ближе к родственникам или друзьям, — еще одна весомая причина для обращений (681). Право на выбор поставщика социальных услуг на деле оказывается труднореализуемым из-за бюрократических проволочек и кадрового голода в интернатах. Сотрудники, перегруженные работой, нередко просто отговаривают женщин от перевода, даже если за ним стоит желание уйти от конфликтной ситуации или насилия.
Платье по вкусу и право на красоту
Отдельный и очень показательный пласт проблем касается, казалось бы, обыденных вещей. 347 обращений связаны с невозможностью совершать покупки по своему желанию. Женщины хотят делать свои комнаты уютнее: покупать занавески, картины, коврики. Они мечтают о кухонной технике, чтобы готовить, и об одежде, которую выбрали бы сами, а не получили по разнарядке. В отчете службы приводятся слова Ольги из нижегородского интерната: «Очень люблю дорогую и качественную обувь, хочется красивые сапоги на каблуке, а почему бы и нет? А еще — маникюр. Люблю красивые и ухоженные руки. Я живу здесь уже 10 лет, но я все равно хочу чувствовать себя женщиной».
Однако реализовать эти простые желания почти невозможно, особенно для тех, кто признан недееспособным. В ПНИ порядка 70% проживающих недееспособны, их деньгами распоряжается опекун — зачастую это директор интерната. По закону опекун обязан учитывать мнение подопечного при распоряжении его средствами, однако на практике это право нередко игнорируется. Отказ могут аргументировать чем угодно: от болезни водителя до занятости соцработника. Исследователи отмечают, что российское законодательство в этой сфере до сих пор в большей степени опирается на медицинскую, а не на социальную модель инвалидности, а на практике конкретные конфигурации прав и ограничений для проживающего связаны не только с его формальным статусом дееспособности, но и с множеством иных факторов.
За гранью юридической помощи: жажда простого человеческого общения
Исследователи подчеркивают, что огромный пласт невысказанных потребностей остается за рамками юридических определений. Женщины в интернатах остро нуждаются в тепле, простом человеческом общении и новых впечатлениях. Система закрытых учреждений порождает феномен, который психологи называют выученной беспомощностью. Люди годами не просят о том, что могут и хотят делать, потому что их попытки что-то изменить раз за разом наталкивались на стену безразличия или запретов.
Именно для решения этой проблемы в 2022 году вместе с проектом Народного фронта «Регион заботы» была создана волонтерская «Служба заботы». Добровольцы организуют для подопечных интернатов мастер-классы, праздники, Дни красоты, помогая им почувствовать себя нужными и увидеть жизнь за пределами казенных стен.
Проблема усугубляется тем, что, попав однажды в интернат, даже дееспособный человек может столкнуться с препятствиями при попытке его покинуть. Известны случаи, когда людей, не имеющих законных оснований для пребывания в ПНИ, удерживали там фактически насильно. По данным правозащитников, жалобы поступают из разных регионов: на наказания транквилизаторами, избиения, отъем пенсий и даже оформление кредитов на ничего не подозревающих пациентов. Описаны ситуации, когда пациентов сначала накачивали сильнодействующими препаратами, затем обращались в суд с требованием лишения статуса дееспособности, после чего официальным опекуном становился интернат, получавший доступ к недвижимости и средствам подопечных. Право на свободу передвижения, гарантированное Конституцией, для жителей ПНИ часто остается фикцией. Нередко лишение дееспособности происходит при выпуске из детского дома-интерната, что превращается в пожизненный приговор, восстановиться после которого крайне сложно.
Ситуацию усугубляет и общая тенденция к деинституционализации, которая зачастую сводится лишь к формальному закрытию или слиянию больниц без создания реальной альтернативы на местах. В этих условиях «Служба защиты прав» становится для многих едва ли не единственным каналом связи с большой жизнью, где их готовы выслушать и помочь отстоять не только право на медицинскую помощь, но и право на красивые сапоги и новое платье.